ГЛАВНАЯ

Аудиосказки


Морозко.


Кот и лиса.


Кощей Бессмертный.


Баба-Яга.


Василиса Прекрасная.


Гуси-лебеди.


Крошечка-Хаврошечка.


Семь Симеонов.


Три царства - медное, серебряное и золотое.


Сивка-бурка.


Жар-птица и Василиса-царевна.


Сказка об Иване-царевиче, жар-птице и о сером волке.

Алёша попович и Тугарин змей.

Царевна-лягушка.

Иванушка-дурачок.

Леший.

Лихо одноглазое.

Царевна - несмеяна.

Сестрица Аленушка и братец Иванушка.

Колобок.

Лиса и журавль.

По щучьему веленью.

Вершки и корешки.

Заяц хваста.

Царевна-лягушка .



СЛУШАЕМ И РИСУЕМ .

 

В старые годы, в старопрежни, у одного царя было три сына - все они на возрасте. Царь и говорит:
- Дети! Сделайте себе по самострелу и стреляйте: кака женщина принесет стрелу, та и невеста; ежели никто не принесет, тому, значит, не жениться.
Большой сын стрелил, принесла стрелу кня-жеска дочь; средний стрелил, стрелу принесла генеральска дочь; а малому Ивану-царевичу принесла стрелу из болота лягуша в зубах. Те братья были веселы и радостны, а Иван-царевич призадумался, заплакал.
- Как я стану жить с лягушей? Век жить - не реку перебрести или не поле перейти!
Поплакал-поплакал, да нечего делать - взял в жены лягушу. Их всех обвенчали по ихнему там обряду; лягушку держали на блюде. Царь захотел одиножды посмотреть дары , котора из них лучше мастерица. Отдал приказ. Иван-царевич опять призадумался, плачет:
- Чего у меня сделат лягуша! Все станут смеяться.
Лягуша ползат по полу, только квакат.
Как уснул Иван-царевич, она вышла на улицу, сбросила кожух, сделалась красной девицей и крикнула:
- Няньки-маньки! Сделайте то-то!
Няньки-маньки тотчас принесли рубашку самой лучшей работы. Она взяла ее, свернула и положила возле Ивана-царевича, а сама обернулась опять лягушей, будто ни в чем не бывала!
Иван-царевич проснулся, обрадовался, взял рубашку и понес к царю. Царь принял ее, посмотрел:
- Ну, вот это рубашка - во Христов день надевать!
Середний брат принес рубашку; царь сказал:
- Только в баню в ней ходить!
А у большого брата взял рубашку и сказал:
- В черной избе ее носить!
Разошлись царски дети; двое-то и судят между собой:
- Нет, видно, мы напрасно смеялись над женой Ивана-царевича, она не лягушка, а кака-нибудь хитра!
Царь дает опять приказанье, чтоб снохи состряпали хлебы и принесли ему напоказ, котора лучше стряпат? Те невестки сперва смеялись над лягушей; а теперь, как пришло время, они и послали горнишну подсматривать, как она станет стряпать.
Лягуша смекнула это, взяла, замесила квашню, скатала, печь сверху выдолбила, да прямо туда квашню и опрокинула. Горнишна увидела, побежала, сказала своим барыням, царским невесткам, и те так же сделали.
А лягуша хитрая только их провела, тотчас тесто из печи выгребла, все очистила, замазала, будто ни в чем не бывала, а сама вышла на крыльцо, вывернулась из кожуха и крикнула:
- Няньки-маньки! Состряпайте сейчас же мне хлебов таких, каки мой батюшка по воскресеньям да по праздникам только ел.
Няньки-маньки тотчас притащили хлеба. Она взяла его, положила возле Ивана-царевича, а сама сделалась лягушей.
Иван-царевич проснулся, взял хлеб и понес к отцу. Отец в то время принимал хлебы от больших братовей; их жены как поспускали в печь хлебы так же, как лягуша,- у них и вышло кули-мули.
Царь наперво принял хлеб от большого сына, посмотрел и отослал на кухню; от середнего принял, туда же послал. Дошла очередь до Ивана-царевича; он подал свой хлеб. Отец принял, посмотрел и говорит:
- Вот это хлеб - во Христов день есть! Не такой, как у больших снох, с закалой!
После того вздумалось царю сделать бал, посмотреть своих сношэк, котора лучше пляшет? Собрались все гости и снохи, кроме Ивана-царевича; он задумался- куда я с лягушей поеду? И заплакал навзрыд наш Иван-царевич.
Лягуша и говорит ему:
- Не плачь, Иван-царевич! Ступай на бал. Я через час буду.
Иван-царевич немного обрадовался, как услыхал, что лягуша бает; уехал, а лягуша пошла, сбросила с себя кожух, оделась чудо как! Приезжает на бал; Иван-царевич обрадовался, и все руками схлопа-ли: кака красавица!
Начали закусывать; царевна огложет коску, да и в рукав, выпьет чего - остатки в другой рукав. Те снохи видят, чего она делат, и они тоже кости кладут к себе в рукава, пьют чего - остатки льют в рукава.
Дошла очередь танцевать; царь посылает больших снох, а они ссылаются на лягушу. Та тотчас подхватила Ивана-царевича и пошла; уж она плясала-плясала, вертелась-вертелась - всем на диво! Махнула правой рукой - стали леса и воды, махнула левой - стали летать разные птицы. Вес изумились. Отплясала - ничего не стало.
Други снохи пошли плясать, так же хотели: котора правой рукой ни махнет, у той кости-та и полетят, да в людей, из левого рукава вода разбрызжет - тоже в людей. Царю не понравилось, закричал:
- Будет, будет!
Снохи перестали.
Бал был на отходе. Иван-царевич поехал наперед, нашел там где-то женин кожух, взял его да и сжег.
Та приезжат, хватилась кожуха: нет! - сожжен.
Легла спать с Иваном-царевичем; перед утром и говорит ему:
- Ну, Иван-царевич, немного ты не потерпел; твоя бы я была, а теперь бог знат. Прощай! Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве.
И не стало царевны.
Вот год прошел, Иван-царевич тоскует о жене; на другой год собрался, выпросил у отца, у матери благословенье и пошел.
Идет долго уж, вдруг попадается ему избушка - к лесу передом. к нему задом. Он и говорит:
- Избушка, избушка! Стань по-старому, как мать поставила,- к лесу задом, а ко мне передом.
Избушка перевернулась. Вошел в избу; сидит старуха и говорит:
Фу, фу! Русской коски слыхом было не слыхать, видом не видать, нынче русска коска сама на двор пришла! Куда ты, Иван-царевич, пошел?
- Прежде, старуха, напой-накорми, потом вести расспроси.
Старуха напоила-накормила и спать положила. Иван-царевич говорит ей:
- Баушка! Вот я пошел доставать Елену Прекрасну.
- Ой, дитятко, как ты долго (не бывал)! Она с первых-то годов часто тебя поминала, а теперь уж не помнит, да и у меня давно не бывала. Ступай вперед к средней сестре, та больше знат. Иван-царевич поутру отправился, дошел до избушки и говорит:
- Избушка, избушка! Стань по-старому, как мать поставила,- к лесу задом, а ко мне передом.
Избушка перевернулась. Он вошел в нее, видит - сидит старуха и говорит:
-- Фу! Фу! Русской коски слыхом было не слыхать и видом не видать, а нынче русска коска сама на двор пришла! Куда, Иван-царевич, пошел?
- Да вот, баушка, поступать Клену Прекрасну.
- Ой, Иван-царевич,- сказала старуха,- как ты долго! Она уж
стала забывать тебя, выходит взамуж за другого: скоро свадьба! Живет теперь у большой сестры, ступай туда да смотри ты: как станешь подходить - у нее узнают, Елена обернется веретешком, а платье на ней
будет золотом. Моя сестра золото станет вить; как совьет веретешко, и положит в ящик, и ящик запрет, ты найди ключ, отвори ящик, веретешко переломи, кончик брось назад, а корешок перед себя: она и очутится перед тобой.
Пошел Иван-царевич, дошел до этой старухи, зашел в избу; та вьет золото, свила его веретешко и положила в ящик, заперла и ключ куда-то положила. Он взял ключ, отворил ящик, вынул веретешко и переломил по сказанному, как по писанному, кончик бросил за себя, а корешок перед себя. Вдруг и очутилась Елена Прекрасна, начала здороваться;
- Ой, да как ты долго, Иван-царевич? Я чуть за другого не ушла.
А тому жениху надо скоро быть. Елена Прекрасна взяла ковер- самолет у старухи, села на него, и понеслись, как птица полетели.
Жених-от за ними вдруг и приехал, узнал, что они уехали; был тоже хитрый! Он ступай-ка за ними в погоню, гнал, гнал, только сажон десять не догнал: они на ковре влетели в Русь, а ему нельзя как-то в Русь-то, воротился; а те прилетели домой, все обрадовались, стали жить да быть да животы наживать - на славу всем людям.
ХХХ